Прогуливаясь по заброшенной больнице, я обнаружил давно увядший кокон. Осторожно, стараясь не смять нежную оболочку, положил его на стол и скальпелем прорезал маленькое отверстие. Серая ткань с прожилками фиолетового и черного запульсировала, словно в конвульсиях, и наружу стали выползать небольшие личинки. С удивительным проворством они по лезвию скальпеля поднялись на кисть руки и, прогрызая ходы в плоти, забрались вглубь, скорее всего, накинувшись незамедлительно на мои внутренности. Ранки немного кровоточили, но я решил продолжить осмотр странного кокона. Раскрыв его, увидел изъеденного личинками уродца, отдаленно напоминающего младенца. Крохотные когтистые лапки оставили на теле, и без того покрытом многочисленными отерстиями-язвами, глубокие рытвины, в которых скопилась бурая слизь. Огромые глаза, смотревшие на меня двумя темными провалами, были лишены век. Перевернув это создание, я увидел, что на спине у него два смятых ярких крыла с причудливым узором, какие бывают у бабочек и мотыльков. Кухонным ножом я отрезал крылья и, расправив, аккуратно положил, как гербарий, между страниц первой попавшейся под руку книги. Тельце бросил в бак с кипящей водой, добавил соли и варил до тех пор, пока вся плоть не отделилась от костей. Скелет рассыпался, поэтому вечером, после того, как я накормил живущих в подвале, пришлось скрепить позвонки между собой проволокой. Наверняка кому-нибудь из детишек прийдется по душе такая игрушка.

Теперь все чаще меня мучают спазмы, параличи. Просыпаюсь среди ночи от того, что кровь идет горлом, вижу с каждым днем все хуже и хуже из-за того, что под тонкой оболочкой глазного яблока черви прогрызли ходы. Мне кажется, скорее, даже я уверен в том, что мне обязательно станет легче, если я пущу себе под кожу силикатный клей или просто сорву ее, а потом начну выуживать паразитов из внутренностей раскаленной спицей.

Когда я открываю книгу и вижу в ней высохшие крылышки, лишь одно желание возникает: сварить живьем такое же создание, попробовать то, что досталось пожирающим меня сейчас.